Юрий Николаевич Щербачёв

24.03.1851 - .10.1917


Тайный советник (с 13.04.1908). Из древнего дворянского рода, ведущего начало от Фёдора Салты, выходца из Золотой Орды. Сын ротмистра Николая Александровича Щербачёва (1821-1877) от брака с Екатериной Михайловной Щербининой (1822-1879). Окончил юридический факультет Московского университета (1872). С 1873 служил по Министерству иностранных дел секретарём консульств в Сараеве (1874), Сире (1874), Константинополе (1875-1883). Камер-юнкер Двора Е.И.В. (с 21.10.1876). С 1883 секретарь, с 1893 - 1-й секретарь посольства в Копенгагене. Действительный статский советник (с 13.04.1897), 11.11.1897 назначен советником посольства в Константинополе. С 12.11.1902 чрезвычайный посланник и полномочный министр в Греции.
По воспоминаниям служившего под его началом в Афинах дипломата Ю.Я. Соловьёва, «так же, как и два его предшественника в Афинах [М.К. Ону и Р.Р. Розен - В.С.], он был необыкновенно интересным и умным человеком и в то же время большим оригиналом. Начав свою службу незадолго до турецкой войны в Константинополе и никогда не обладая мало-мальски значительными личными средствами, кроме хутора на Украине, он совершенно отдался дипломатической службе, которую и провел почти исключительно в Константинополе, занимая лишь в течение нескольких лет место первого секретаря в Копенгагене, где весьма пришелся по душе Александру III своим «истово» русским внешним и внутренним обликом. Не имея возможности конкурировать со своими коллегами, ведущими блестящий образ жизни, он всю жизнь держал себя Диогеном, неизменно ходил в черном потертом сюртуке с суковатой палкой в руках, зато превосходил всех своих сотрудников усидчивостью и работоспособностью. Будучи назначен посланником в Афины, Щербачёв отнесся, однако, в противоположность Розену с необыкновенной щепетильностью к своим светским и придворным обязанностям, оставаясь в отношении к себе тем же Диогеном. В то время большой дом миссии в Афинах не имел казенной обстановки, и посланникам приходилось меблировать его на свой счет. Ни обстановки, ни средств у Щербачёва не было. Он заложил свой хутор на Украине. На эти деньги выписал из Англии обстановку для всех приемных комнат, а сам поселился в одной из верхних пустых комнат миссии, где в одном углу стояла узенькая железная кровать, а в другом — крошечный умывальник, над которым висел обломок зеркала. Это не мешало Щербачёву давать по возможности пышные приемы всему двору, на что он, помимо своих чрезвычайно ограниченных средств от залога имения, тратил и все свое посланническое содержание. Вместе с тем он был большим хлебосолом и приглашал нас неизменно к себе завтракать, на что я часто соглашался, чтобы его не обидеть, хотя жил с семьей и с гораздо большим удовольствием завтракал бы у себя дома. Этот обычай приглашать весь личный состав к завтраку Щербачёв усвоил в Константинополе, где по обычаю все члены посольства завтракали, а сплошь и рядом и обедали у посла. Меблировка маленькой столовой состояла из образчиков разнокалиберных стульев, выписанных им из разных городов Европы при выборе мебели для приемных комнат.
В служебном отношении Щербачёв был тоже большим чудаком. В своем кабинете он устроил для себя вторую канцелярию, где работали его дочь и ее гувернантка. При этом в кабинете был и его частный архив, состоявший, между прочим, из всех визитных карточек, которые он когда-либо получал, и из многих десятков дипломатических паспортов, по которым он когда-либо ездил. Перед отправкой дипломатической почты в Петербург для Щербачёва наступала настоящая страда: он в ночном костюме сидел с утра за столом и до бесконечности исправлял свои донесения в министерство. Мне помнится, что как-то раз, когда я сидел вечером на приеме в турецкой миссии, мне была принесена от посланника записка, где значилось: «Если вы еще не переписали той депеши, которую я вам отдал утром, то замените на четвёртой странице слова «а также» словами «равным образом»». Как бы то ни было, но Щербачёв, относясь весьма серьезно к своим посланническим обязанностям в Афинах, если и не приобрёл там особых симпатий, топользовался общим уважением как умный и порядочный человек».
С 17.05.1910 в отставке. Историк, действительный член Историко-родословного общества в Москве (с 8.01.1905), Московского Археологического общества (с 12.01.1910). Убит бандитами в своем имении Катрино.
От брака с Марией Алексеевной Кавериной (1845-1908) имел сына, надворного советника Никиту Юрьевича (1887-1958), 2-го секретаря миссии в Бухаресте, и дочь Татьяну Юрьевну (1885-1938), замужем за капитаном 1-го ранга В.И. Дмитриевым.

Назад На главную страницу

Hosted by uCoz