Михаил Константинович Ону

1835 - 20.05.1901


Тайный советник. Из старинного молдавского дворянского рода. Службу начал при канцелярии главнокомандующего русской армией в Венгрии И.Ф. Паскевича в 1849. Был взят в Россию, где окончил гимназию и Лазаревский институт восточных языков. Службу в Министерстве иностранных дел начал в качестве студента при миссии в Константинополе, затем был там же 1-м драгоманом во время заключения Сан-Стефанского мирного договора 1878. После этого был назначен советником того же посольства. В дипломатических кругах получил известность как великолепный знаток языков и культуры стран Востока, особенно Турции.
С 1889 - чрезвычайный посланник и полномочный министр в Греции. В 1890 был прикомандирован к наследнику престола вел. князю Николаю Александровичу в его путешествии на Дальний Восток. Попытки Ону держать цесаревича, а также вел. князя Георгия Александровича и греческого принца Георга, также участвовавших в путешествии, под строгим контролем и в рамках приличий приводили их к постоянным конфликтам с «гувернером». После серьезной травмы, полученной Георгием Александровичем на борту броненосца, Ону возвратился с ним в Европу. Скончался в Афинах.
По воспоминаниям Ю.А. Соловьёва, «будучи сам по себе весьма умным человеком, Ону не обладал, однако, нужной для дипломата самоуверенностью и апломбом в обращении с европейскими коллегами. Что касается турок, начиная с высших и кончая низшими представителями султанского режима, то он умел говорить с ними необыкновенно авторитетно. На это давало ему право глубокое знакомство не только с Турцией, с ее обычаями и нравами, но и главным образом со всеми своеобразными чертами слуг падишаха... Ону в своей дипломатической деятельности часто прибегал к совершенно восточным приемам, но применял их с тонкостью и изворотливостью настоящего левантинца (под это понятие подходит все разноязычное и разноплеменное иностранное население прежнего Константинополя). Если Ону сплошь и рядом терялся на больших придворных и дипломатических приемах, зато он был блестящ в разговоре с одним или двумя собеседниками, делая иногда замечания, поражающие своей глубокой мудростью и точностью выражения мысли. Эти его способности, к сожалению, не были использованы министерством в полном объеме. Его недовольство петербургскими бюрократами сказывалось порой в весьма колких замечаниях на их счет. Говоря о трех последних наших министрах, Ону обыкновенно замечал: «Lobanov c'etait un monsieur» («Лобанов был порядочным человеком»). Этим он выражал свое мнение о его двух последовательных преемниках: графе Муравьёве и графе Ламздорфе. Что же касается делового анализа политической обстановки, то не раз бывали случаи, когда вопреки ходячей и общепринятой оценке положения в петербургских канцеляриях и при дворе Ону одной своей телеграммой освещал по-своему и с необыкновенным даром предвидения исход того или другого события. Так, например, еще в 1897 г., за год до моего приезда в Грецию, господствующее в Афинах военное возбуждение считалось не только на Балканах, но и во всей Европе чуть ли не угрозой для европейского мира, вернувшись из отпуска и приняв миссию от первого секретаря Ю.П. Бахметева (будущего посла в Вашингтоне), поддавшегося афинским придворным настроениям, Ону протелеграфировал в Петербург: «Двух недель войны будет достаточно, чтобы успокоить воинственных греков». Действительно, через две недели войска турецкого главнокомандующего Эдхем-паши стояли, как принято выражаться, под несуществующими, впрочем, стенами Афин. Три года спустя, когда началась бурская война и когда ходячим мнением было то, что англичане очень скоро справятся с «восставшими бурами», Ону как-то заметил голландскому поверенному в делах ван Леннепу: «Через три года англичане будут утомлены». Мне это передавал сам ван Леннеп. При этом в его глазах сквозил какой-то наивный страх перед пророческим даром нашего старого посланника. Ону смотрел на свои посланнические обязанности с особой точки зрения: с высоты своего в самом деле незаурядного знания людей и политических отношений. Из его слов выходило, что наше петербургское министерство делает ряд ошибок, что местная власть крайне неразумна, а он призван регулировать и сочетать порой непримиримые противоречия двух борющихся между собой несознательных сил. На практике ему помогала его левантийская изворотливость. Мне помнится, в один из серьезных моментов развития критского вопроса Ону, который был в то время болен, поручил мне собрать подписи трех посланников, выступавших совместно с ним с нотой, адресованной греческому правительству. Это выступление должно было состояться после весьма продолжительных и трудных предварительных переговоров по согласованию текста ноты. Английский посланник, по-видимому, не желая восстанавливать против себя греческого короля, написал перед своей подписью: «С копией верно» (тождественная нота была уже предъявлена генеральными консулами в Канее верховному комиссару на Крите королевичу Георгию). Я вернулся к посланнику с вопросом, что делать дальше. Он вышел из положения, поставив свое имя над подписью англичанина. Таким образом, приписка последнего оказалась имеющей силу только для него одного. Остальные два посланника, французский и итальянский, подписались без приписок, и нота была вручена без нового обмена телеграммами с министерствами.
Не всегда, однако, деятельность нашего престарелого посланника встречала одобрение свыше. Характерна в этом отношении каламбурная пометка, сделанная на одном из его донесений Александром III: «А ну его».
Что касается придворных отношений, игравших в Афинах большую роль ввиду близости петербургского и афинского дворов, то они были для Ону весьма неприятны. Он, впрочем, умело скрывал то порой пренебрежительное отношение, которое проявлялось к нему весьма распущенными греческими принцами, опирающимися на интимные связи с нашей императорской семьёй».
Был женат на приёмной дочери барона А.Г. Жомини, неоднократно исполнявшего обязанности товарища министра иностранных дел при министре А.М. Горчакове, «образованной, но чрезвычайно скучной женщине». Три сына Ону находились на дипломатической службе: А.М. Ону; Александр Михайлович (1865-1935), действительный статский советник, историк, в 1917 генеральный консул в Лондоне; Константин Михайлович (1875-1950), статский советник, камер-юнкер, секретарь посольства в Турции, 1-й секретарь миссии в Нидерландах, советник посольства в США (были уволены со своих постов приказом наркоминдела Л.Д. Троцкого 26.11.1917). Дочь, Александра Михайловна (1873-1944), была замужем за последним министром торговли и промышленности Российской империи кн. В.Н. Шаховским.

Назад На главную страницу

Hosted by uCoz