Пётр Борисович Козловский

.12.1783 - 26.10.1840


Пётр Борисович Козловский

Действительный статский советник (с 1837). Сын князя Бориса Петровича Козловского (1754-1809) и Анны Николаевны Болховской (1762-1811). Родился в Смоленском наместничестве. Получил домашнее образование, которое сначала велось довольно небрежно, но со смертью старшего брата на него стали смотреть, как на единственного представителя рода и приставили к нему несколько воспитателей, причем главное внимание было обращено, соответственно духу времени, на изучение французского, немецкого и английского языков. Раннему умственному развитию кн. Козловского много способствовало общество образованных иностранцев, преимущественно французских эмигрантов, — каковы Дотишан, Ламбер, Шамиссо, — часто посещавших дом его отца. На 17 году Козловский уже дебютировал в литературе стихотворениями, напечатанными в «Приятном и полезном препровождении времени» 1798 г. (чч. XIX и XX) и в «Ипокрене» 1799 г. (ч. I). Кроме того около этого же времени им написаны «Стихи на выздоровление благодетеля» кн. А.Б. Куракина (СПб., 1802) и не появившийся в печати перевод «Страданий Вертера» Гёте. Для пополнения своего образования Козловский обратился в Риме к французскому иезуиту Лами, у которого стал заниматься латинским языком, историей и математическими науками. Занятия с иезуитом Лами, помимо научного образования, произвели переворот в религиозных убеждениях Козловского: около 1804 он тайно перешел в католичество.
В 1801 он поступил на службу в государственную коллегию иностранных дел, а в следующем 1802 был назначен состоять при русской миссии в Сардинии; в 1810 ему было поручено исполнение обязанностей поверенного в делах в Кальяри; в 1812 Козловский, получил звание камергера, 22.09.1812 назначен чрезвычайным посланником и полномочным министром при Сардинском дворе. В Кальяри Козловский составлял «Историю господства генуэзцев в Крыму», которая осталась в рукописи. Здесь же он подружился с герцогом Орлеанским, впоследствии занимавшим французский престол с именем Луи-Филиппа, который приезжал с визитом к сардинскому двору и почти 6 месяцев прожил на одной вилле с Козловским. В 1814 Козловский был призван на Венский конгресс и там близко сошелся со многими выдающимися современниками: братьями Гумбольдтами, Ипсиланти, профессором Гансом, принцем де Линем. В 1816 не принял предложение И.А. Каподистрии возглавить русскую миссию в США. В 1818 Козловский был назначен посланником в Штуттарт и Карлсруэ, при дворах Вюртембергском и Баденском.
Репутация Козловского в 1800-1810-е фиксирует его европеизм, интеллектуальную независимость, бравирующий адогматизм (английская общественная деятельница Мэри Берри вспоминала: «Сегодня он отстаивает гнусную олигархию, завтра... будет за нелепую демократию. Что за голова, а между тем столько ума!»), незаурядный дипломатический талант, тонкое понимание политической конъюнктуры. В эти годы Козловский предпринимал практические, хотя и «экстравагантные» усилия в поддержку конституционализма и демократических институтов в Германии и Италии. Последнее обстоятельство вызывало негативную реакцию астрийских властей, с чем, по-видимому, связано и перемещение Козловского в Штутгарт, и его окончательный отзыв с поста посланика в 1820, когда он был переведен в ведомство Коллегии, а в 1821 отставлен от службы и отправился путешествовать по Европе.
Странствования его продолжались 13 лет. Дружески принимаемый при иностранных дворах, он был, между прочим, в Лондоне у короля Георга IV, затем в 1824 в Париже у Людовика XVIII. В 1825 Козловский появляется в Берлине, а в 1830 в Нидерландах. Пробыв затем несколько времени в Париже, Козловский в 1834 выехал в Россию и заехал на пути в Варшаву, чтобы повидаться со своим старым другом И.Ф. Паскевичем, занимавшим тогда пост наместника в царстве Польском. Тут с ним случилось несчастье: его кучер, в момент странного умопомрачения, направил лошадей к обрыву, карета с Козловским скатилась с высоты 40 футов, сам Козловский чудом остался жив, но сломал ногу. Это несчастье задержало его в Варшаве на целый год и лишь в 1835, после 22-летнего отсутствия, явился он в петербургских салонах, где сразу занял видное место.
Хорошо знакомый с математическими науками, Козловский, по предложению А. С. Пушкина принял участие в «Современнике», и напечатал в 1836 в I и III томах этого журнала две статьи: «Разбор парижского математического ежегодника на 1830 год» и «О надежде» (о теории вероятностей); кроме того в VI томе «Современника» напечатана его статья о паровых машинах. Поступив, затем, в 1836 снова на службу в МИД, с назначением состоять при наместнике Царства Польского. Козловский был командирован в южную Польшу и представил замечательный отчет о плавильнях, молотовых, каменноугольных копях и других отраслях горнозаводской промышленности края. В 1839 он перевел на французский язык статью В.А. Поленова «Об отправлении Брауншвейгской фамилии из Холмогор в Датские владения" («Русская Старина», 1874, т. IX) и отдал перевод известному тогда путешественнику маркизу Кюстину, который и поместил его в приложении к IV тому своей книги «Россия в 1839 году».
Кн. П.А. Вяземский, познакомившийся с Козловским в 1834, отзывается о нем, как о человеке просвещенном, необыкновенно добром, проницательного, восприимчивого и парадоксального ума, обладавшем большой начитанностью, удивительной памятью, смелостью мнений, простодушием, мягкостью приемов, аттической вежливостью и в особенности необыкновенным даром слова, выражавшимся в блестящих импровизациях; с такой характеристикой согласны почти все отзывы современников, за исключением Ф. Ф. Вигеля, который неодобрительно отзывается о Козловском, упрекая его в отсутствии патриотизма. Вместе с тем Козловский отличался леностью, причиной чого была, по всей вероятности, его необыкновенная тучность, которая служила в Лондоне пищей для карикатур и дала повод А. О. Воейкову написать в своем «Парнасском Адрес-Календаре»: «кн. Козловский — при дополнении календаря объядения». Есть известие, что, владея необыкновенным даром рассказа, Козловский сочинил целый роман, в котором доказывал, что крепостное право вреднее для господ, нежели для слуг, но из лености не положил его на бумагу, а постепенно рассказывал своим приятелям. Что Козловский был действительно человек недюжинный, лучше всего подтверждается отзывом о нем А.С. Пушкина, который в письме к П.Я. Чаадаеву в 1836 писал: «Козловский был бы для меня провидением, если бы он захотел сделаться раз навсегда писателем». По многим своим убеждениям, правилам, сочувствиям, верованиям и особенно в литературном отношении он был строгий классик, особенно любил Ювенала. Что же касается новейшей литературы, то, за исключением сочинений исторических политических и сочинений по точным наукам, он не только ее не уважал, но даже и не признавал, за исключением Байрона и Пушкина.
От брака с некой Реборой был сын, дочь которого вышла замуж за французского префекта. Дальнейшая судьба их неизвестна.

Назад На главную страницу

Hosted by uCoz