Василий Андреевич Долгоруков

24.02.1804 - 6.01.1868


ВАСИЛИЙ АНДРЕЕВИЧ ДОЛГОРУКОВ

Генерал от кавалерии (с 1856), генерал-адъютант (с 1845). Из древнего княжеского рода. Сын статского советника князя Андрея Николаевича Долгорукова (1772— 1834) от брака с Елизаветой Николаевной Салтыковой. Брат Н.А. Долгорукова, шестиюродный брат С.Н. Долгорукова. Получил домашнее образование. Службу начал в 1821 юнкером в лейб-гвардии Конном полку, с февраля 1823 корнет. Во время восстания 14.12.1825 находился в Зимнем дворце во внутреннем карауле. Проходя мимо него перед выходом на площадь, Николай I спросил, может ли на него надеяться. «Ваше Величество! — ответил молодой корнет, — я князь Долгоруков!» С тех пор пользовался благосклонностью императора Николая I. В сентябре 1830 в чине штаб-ротмистра пожалован во флигель-адъютанты к Е.И.В. Участвовал в подавлении польского восстания 1830—1831, за отличие удостоен орденов Св. Владимира 4-й степ. с бантом и Св. Анны 2-й степ. и чина ротмистра. В 1835 произведен в полковники. В 1837 послан с дипломатическим поручением в Сербию для переговоров с князем Милошем Обреновичем. На Долгорукова была возложена «устроительная» миссия: в 1837 Милош издал написанный фактически под диктовку Долгорукова указ, по которому ограничивалась экономическая вседозволенность князя и его присных, грабивших население в первые годы автономии чуть ли не больше турок, а также окончательно ликвидировались земельные владения турецких помещиков; создавались суды европейского образца, отменялись телесные наказания, вводились пенсии для государственных служащих и некий аналог российской Табели о рангах. Сербские крестьяне оставались лично свободными, помещичье землевладение в стране не вводилось. Также Россия настаивала на ограничении власти князя Советом, по образцу Правительствующего совета в годы Первого сербского восстания. Переговоры Долгорукова укрепили отношения России с Сербией.
В 1838—1841 сопровождал наследника цесаревича (будущего императора Александра II) в путешествии по Европе и России, с 1841 управлял его двором. С 1841 и. д. начальника штаба Резервной кавалерии, в ведении которой находились 3 корпуса и южные военные поселения. С сентября 1842 Свиты Е.И.В. генерал-майор. В 1848 назначен товарищем военного министра (при министре светл. князе А.И. Чернышёве). С 1849 генерал-лейтенант, член Военного совета. Одновременно в 1849 член Особой следственной комиссии по делу петрашевцев. В 1851 и 1852, во время отъезда за границу А.И. Чернышёва, управлял Военным министерством.
С августа 1852 и. д., а с апреля 1853 военный министр. Современники считали его человеком довольно скромных возможностей. По свидетельству Д.А. Милютина, «князь Василий Андреевич Долгоруков, в высшей степени аккуратный и пунктуальный, придавал значение мелочам, на которые не стоило терять времени, и более заботился о гладкости редакции, чем о самой сущности». Более резко отзывался о нем кн. П.В. Долгоруков: «Князь Василий Андреевич, при некоторой хитрости и довольно большом лукавстве, отличается совершенным отсутствием всяких способностей... Взгляните на него: он постоянно улыбается, и эта улыбка, вечная, стереотипная, пошлая, ко всем одинаково обращаемая, служит ему в глазах людей, его не знающих, ширмами, за коими скрывается полное отсутствие мысли и совершенное отсутствие всяких умственных понятий. Дел государственных для него не существует;... все заботы его сосредоточены исключительно на двух предметах: быть как можно чаще приглашаемому ко двору и всегда знать в точности степень придворной силы и влияния каждого царедворца. Князь Василий Андреевич счастлив, когда может не заниматься серьезными делами; дел этих он вовсе не понимает: теряется в мелочах, в пустяках; высшие соображения для него недоступны, а слова „реформа" и „прогресс" бросают его в лихорадку». Вместе с тем современники отмечали бескорыстие Долгоруковa. В связи с большим влиянием на военную политику России генерал-фельдмаршала светл. князя И.Ф. Паскевича, самостоятельной роли Долгоруков не играл. Он управлял Военным министерством во время Крымской войны 1853—1856, которая вскрыла все недостатки не только военного управления, но всего внутреннего устройства государства. Однако он не поддерживал проекты реформы военного управления. После окончания Крымской войны и принятия решения о реформе военного управления в апреле 1856 Долгоруков ушел с поста военного министра и назначен членом Государственного совета.
С июня 1856 главный начальник 3-го отделения Собственной Е.И.В. канцелярии и шеф Корпуса жандармов. С 1857 входил в состав Секретного (затем Главного) комитета по крестьянскому делу, был одним из 5 членов комитета, не поддержавших идею освобождения крестьян; считал, что крепостное право — оплот российского государственного порядка и что реформы могут привести к революции. После покушения Д. Каракозова на императора Александра II, в апреле 1866 подал в отставку и назначен обер-камергером Высочайшего Двора. Удостоен всех высших российских орденов, до ордена Св. Апостола Андрея Первозванного (1855) и Св. Владимира 1-й степ. (1856) включительно. Скончался в С.-Петербурге на 64-м году жизни; похоронен на Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры.
Женат (с 1828) на графине Ольге Карловне де Сен-При (1807—1853), дочери пэра Франции графа Армана-Карла-Эммануила де Гриньяр Сен-При от брака с княжной Софьей Алексеевной Голицыной. Она принесла мужу в приданое обширное имение (4,5 тыс. душ крестьян) в Нижегородской и Костромской губернии. Ольга Карловна, по свидетельству князя П. В. Долгорукова, «была лицом некрасива до безобразия, но зато одарена была от природы не только замечательным умом, но еще и самыми редкими свойствами души. Невозможно было встретить натуру более чистую, сердце, одаренное большим благородством, верностью в дружбе. Сочетание ума, доброты, прямоты характера со взглядом оригинальным, часто необыкновенно оригинальным, на людей и на предметы, взглядом, который Ольга Карловна не скрывала не только в дружеских беседах, но и в салонах большого света, это сочетание свойств, приправленное отличным умением говорить истины, не оскорбляя, подчас осмеивать людей самым добродушным образом,— все это придавало очаровательный характер беседе умной и добрейшей Ольги Карловны. Но лишь несчастный прибегал к ее помощи, насмешка исчезала: оставались только доброта и великодушие. За друзей своих она готова была идти в огонь и в воду и, вопреки петербургским обычаям, никогда не обращала внимания ни на общественное положение, ни на придворное влияние своих друзей, и на нее... можно было полагаться всегда и во всем. При дворе ее не любили за ум, за остроту, за прямизну характера, но не могли не уважать именно за те самые качества, за которые не любили».
Их дети: князь Александр Васильевич (1839—1876), флигель-адъютант; князь Алексей Васильевич (1842—1849).

Назад На главную страницу

Hosted by uCoz